Мужчина не протестовал. Ел то, что ему давали. А не давали - голодал.

Однажды ему накрыли воистину королевский стол, сервированный с необычайным вкусом, с множеством разных рюмок, ножей и вилок, словно это был какой-то званый великосветский ужин. Мужчина абсолютно верно и без колебаний использовал по назначению всю сервировку, включая щипцы для улиток и мисочку с теплой водой для ополаскивания рук. А на следующий день он также спокойно отрезал себе перочинным ножом огромные куски хлеба и колбасы.

Полиция тем временем продолжала поиски настоящего графа де Сен-Бонэ на тот случай, если задержанный окажется все же не графом. Но поиски эти оказались такими же безрезультатными, как и обыск, проведенный в особняке графа и его личных покоях.

Граф, по всеобщему мнению, был человеком не только родовитым, но и здоровым, за которым никто и никогда не замечал ничего анормального. Говорили, правда, о его нервности. А может быть люди, сами того не желая, ее и преувеличивали.

Де Сен-Бонэ обычно делил досуг между скачками и своим замком де Бюрн, где он увлекался разведением гончих, унаследовав это пристрастие от отца...

И вот мы стояли у потайного окошка в надежде чуть-чуть заглянуть за полог тайны.

Прошло восемь минут. Мужчина по-прежнему сидел на краю кровати с затуманенным взглядом. А молодая женщина недвижно стояла у двери.

Инспектор, как я уже сказал, стоял со мной рядом. Это он придумал такой маневр.

Сам он сохранял хладнокровие, а я очень нервничал.

У меня возникло желание уговорить его прекратить эту очную ставку, которая для меня и в особенности для графини, была настоящей пыткой. Она, бедняжка, судя по всему, так и не могла решить, ее ли это муж или нет?

- Ну и что вы обо всем этом думаете? - прошептал вдруг инспектор мне на ухо.

- Откройте лучше дверь.

- Вы посмотрите. Он. даже не шелохнется.